Во имя Отца и Сына и Святого Духа!

  Сегодня Церковь Русская чтит память своего святителя — московского митрополита Филиппа.

   Богата была сокровищница церковной святости на Руси примером жизни благочестивых мужей и жен: праведных и юродивых, преподобных и святителей, мужей равноапостольных. Но святитель Филипп, сиявший насвещнике кафедры московской неполные два года запечатлен в святцах с именем исповедника — так величает Церковьего словами тропаря.

    Пред кем же он исповедовал веру и упование свое, пред кем явил свой подвиг верности Христу Спасителю и долгупастыря доброго, душу свою полагающего за своих чад?

      Для этого обратимся к его житию.

  Происходил будущий святитель из рода бояр Колычевых, рода знатного, занимавшего видное место в Боярской думе — тогдашнем правительстве Руси.

Родитель будущего святителя и сам был человек, близкий двору московского государя и сына своего готовил кгосударственному служению. Молодой Федор (ибо таково имя было святителя в миру), имевший необходимые длятрудов государственных и дарования и способности, так же был приближен ко двору. Здесь впервые он познакомился сюным княжичем Иваном, будущим первым царем русским Иоанном Грозным.

   Какие блестящие административные перспективы, какие возможности для головокружительного взлета карьерыоткрывало это не просто знакомство, но взаимное душевное расположение, зародившееся между ними!

Но не блеск суетной придворной жизни и слава государственной деятельности манил молодого человека. Его кроткое иблагочестивое сердце пребывая в столице земного князя, искало Града Небесного.

      Однажды, когда Федору было 30 лет ему особенно запали в душу слова Спасителя прочитанные за Божественнойлитургией: «Никто не может работать двум господам» (Мф. 6, 24). Эти слова и решили всю его дальнейшую судьбу.

Усердно помолившись и не прощаясь с родными, он тайно, в одежде простолюдина покинул Москву и ушел сначала наОнежское озеро, а потом и дальше, почти на «край земли» в знаменитый Соловецкий монастырь.

    Разные тяжелые искусы прошел молодой послушник: рубил дрова, копал землю, работал на мельнице и вмонастырской кузнице, трудился в хлебнее. Чередой послушнических трудов он пришел к принятию иноческогопострига с именем Филипп, а через восемь лет был возведен во игумена Соловецкой обители. Его молитвами итрудами на суровых Соловках были воздвигнуты два храма — трапезный Успения Пресвятой Богородицы, иПреображения Господня, на сооружении которого игумен сам работал как простой строитель, помогая класть стены, ипод северной папертью его он приготовил себе могилу, полагая здесь окончить дни своей жизни.

     Но Господь судил иначе.

   Во время одно из посещений Москвы по делам своей далекой обители игумен заслужил особое расположениемолодого царя Ивана Васильевича, который предполагал в подвижнике сыскать себе нравственную и духовную опору вначавшемся противостоянии его с непокорными боярами.

   Сей великий и противоречивый исторический деятель России жил напряженной деятельной жизнью государственногомужа, воина, талантливого писателя, богослова, знатока церковного и монастырского устава.

     Не раз думал он и об отречении от престола и уходе в монастырь на покаяние. В неутоленном этом желании он иустроил опричнину по невиданному ранее на Руси самозваному иноческому чину. Вершить дела государственногоблагоустройства призваны были в это мнимое братство без разбору и нечестивцы и насильники, окаменевшие вбезнаказанном грехе и преступлении, без раскаяния и очищения. Так было смешано служение земное и небесное, служение кресту, а кровь, пролитая ими взывала к небу.

   В эти то времена и был по настоянию царя возведен Филипп на престол первосвятителей московских.

     Прошло в мире не более года, когда царь начал производить страшные пытки и казни по поводу перехваченных писемпольского короля к некоторым из бояр. И праведно и неправедно гонимые искали заступничества у митрополита, и онобратиться к царю с древним правом «печалования» — защиты гонимых от несправедливых жестокостей.

    «Кому поревновал ты, — произнес святитель грозному царю в Успенском Соборе, — приняв сей образ (ряженого водежды иноческие) и изменив свое благолепие? Государь, убойся суда Божия: на других ты закон налагаешь, а самнарушаешь его. У татар и язычников есть правда: на одной Руси нет ее. Во всем мире можно встречать милосердие, ана Руси нет сострадания даже к невинным и к правым. Мы здесь приносим бескровную жертву за спасение мира, а заалтарем без вины проливается кровь христианская. Ты сам просишь у Бога прощения в грехах своих, прощай же идругих, погрешающих пред тобою…»

  Но властитель, ослепленный яростью, услышал в сих словах не призыв к милосердию и великодушию, нодоказательства мнимого единомыслия митрополита с боярами. Гнев царский на святителя воодушевил готовыхвыслужиться пред сильной стороной за счет своего ближнего. 

  Падение святителя было предрешено: начались поиски лжесвидетелей в его ближайшем окружении, а потом, за ихбезуспешностью, отправили следственную комиссию в Соловки. Там всякими средствами — подкупом, обещаниямипочестей, запугиваниями — посланные достигли своей цели с сумели найти лжесвидетелей.

Немедленно был составлен собор, на котором мужественный святитель, не унизившись до оправданий готов былсложить с себя знаки своего архиерейского сана. Но торжествующие недруги не позволили ему сделать это так легко ипросто, ибо месть составляла для них самую цель всего этого деяния. Святителя заставили служить литургию вУспенском соборе и тогда—то, во время служения сюда явилась толпа опричников. Был прочитан безмолвствующемународу соборный приговор о низложении митрополита, сорваны с него священные одежды после чего его вытолкнулииз храма и на дровнях свезли в Богоявленский монастырь.

   После этого поношения святитель Филипп был сослан в Тверской Отрочь—монастырь. Здесь через год, почти в канунпраздника Рождества Христова, Малюта Скуратов, любимый опричник и подручный царя, сопровождавший того впоходе на Новгород для «розысков», задушил святителя, отказавшего ему в благословении.

      Так завершился земной путь святителя.

      О чем же это житие, в чем назидательная сила его?

   Раскрытие Промысла Божия в судьбе одного человека — это его биография, а раскрытие Промысла Божия в судьбенародов — это история. Все связано, и мир жизней человеческих, хоть и разделенных во времени веками — связанединым, для всех общим, законом Божиим.

  Это история не только о противостоянии строгого и непреклонного архипастыря и самовластного царя, это сказание опротивостоянии страху, малодушию и безмолвию, которые есть в душе каждого из нас, и которые в трудные минутыжизни приступают к нам. Эта история для нас и о каждом из нас.

    Однажды, уже на склоне лет, святитель московский Филарет, присутствовавший в 1820 г. на чтении Н. М. Карамзинымглав из «Истории Государства Российского», посвященных царствованию Грозного вспоминал, что читаемое было «страшно», и что тяжело было видеть многие мрачные резкие черты, положенные на имя русского царя.

  А не тяжело ли нам, и не страшно ли видеть свою бессмертную душу, сотворенную по подобию Божию, порабощенную греху. Не горестно ли видеть и совесть свою, с готовностью соглашающуюся с любым греховнымпредложением, не противостоя ему. Совесть, ложно оправдывающую себя законами человеческого общения, как будтои не знаем закона Евангельского, как будто и не будет на нас суда Божия.

   Не тяжело ли жить в духовном раздвоении, когда в одном сердце меняются местами свет и тьма, порок и добродетель, грех и покаяние, гордыня, затмевающая разум духовный и смирение, очищающее сердце и делающее егомужественным в противостоянии искушениям и соблазнам мира сего?

Историк—летописец сохранил для нас слова царя святителю: «Только молчи, одно тебе говорю: молчи отец святый! Молчи и благослови нас».

Разве нам не знаком нам этот диалог — диалог в сердцах наших между законом Христовым, которым говорит совестьнаша, и грехом соблазнительным, заставляющим ее помолчать, которым пытается говорить с нами искуситель. Диалогмежду Богом и диаволом.

   Только молчи! И совесть молчит, идет на сделку ради покоя, ради призрачной мнимой выгоды и удобства сего века.

   И в этом зловещем молчании и раболепствовании страстям и губительным порокам медленно погружается душа впучины греха, из которой может ее вывести только путеводный свет веры Христовой, только покаяние, только примерживого свидетельства и исповедничества, сохраненного в памяти Церкви для нашего спасения и укрепления. Подвигисвятых как лучи света, рассекающие тьму ночи и не дающие сбиться с пути на дороге жизни. Таким светильником явилсебя святитель московский Филипп, житием своим пред людьми и Церковью исповедовавший Христа и его Закон (см. Мф. 19, 32–33).

   Поэтому и сегодня обращается к нему народ Божий за помощью словам церковного песнопения:

    «Ты еси пастырь добрый, святителю Филиппе, началопастыря Христа угодниче, положивый душу твою за людимосковского народа, паствуемого тобою. Темже и ныне, отче наш святителю Филиппе блаженне, испроси у Господаеже даровати нам оставление грехов и спасения душам нашим» (составная).

Аминь.

raspisanie-na-yanvar

Царство Божие в самом человеке     С того времени Иисус начал проповедовать и говорить: покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное (Мф. 4, 17). Так, как вы, братие, слышали в нынешнем евангельском чтении, начал свою проповедь Господь наш Иисус Христос. Также и Иоанн Креститель, обращаясь к иудейскому народу, который приходил к нему на берега реки Иордан, чтобы послушать его проповедь, говорил: «Покайтеся, приблизилось Царствие Божие» (см.: Мф. 3, 2). «Приблизилось Царствие Божие», — говорили и те двенадцать апостолов, которых Иисус Христос послал с проповедью в еврейские селения (см.: Мф. 10, 7). Значит, тогда не было еще среди людей Царства Божия; оно только приближалось. С тех пор прошло уже много времени, но наступило ли для нас Царство Божие или только близится? К прискорбию нашему, и для некоторых из нас оно только близится, для многих только желательно, и очень редко кем было достигнуто во всей полноте. Мы ведь теперь продолжаем молиться: «Да приидет Царствие Твое». Каково же это Царствие Божие, к которому призывает людей Господь Бог и которого мы сами так сильно желаем? О нем Иисус Христос говорил: Царствие Божие внутрь вас есть (Лк. 17, 21), а святой апостол добавляет, что Царствие Божие не пища и питие, но праведность и мир и радость во Святом Духе (Рим. 14, 17). Итак, о Царстве Божием нельзя сказать: вот оно, внутри нас, в Душе нашей, в совести нашей, и потому может быть чувствуемо и сознаваемо только нами самими. Первый признак этого Царства Божия — правда. Для того чтобы быть нам в Царстве Божием, для того чтобы нашим Царем был Бог, мы должны быть любящими правду и справедливость, ненавидящими ложь и обман и стремящимися получить от Господа Бога оправдание, то есть прощение своих грехов, ежедневно нами совершаемых. Второй признак того, что Царствие Божие в нас, что мы действительно служим Богу и это наше служение угодно Ему, есть МИР, то есть спокойствие нашей совести, умиротворенность нашей души. Может ли быть спокоен душою и совестью человек, живущий обманом и ложью; не должен ли он всегда бояться и безпокоиться за раскрытие своего обмана, за изобличение своего преступления? Конечно, не может. Спокойствие и мир пребывают и как бы царствуют в душе только того, кто поступает справедливо, честно, искренне, кому не грозят ни обличения, ни суд, ни наказания. Таковой поистине в Царствии Божием, а в нем — Сам Бог, Царь, Своим законом, благодатию и милостию. Вспомним Каина, озлобленного по причине греха братоубийства; вспомним Иуду предателя, повесившегося из-за угрызения совести. Посему-то в слове Божием мы слышим постоянный и настойчивый призыв к миру: Мирись с соперником твоим скорее (Мф. 5, 25); гневаясь, не согрешайте, солнце да не зайдет во гневе вашем (Еф. 4, 26); если возможно с вашей стороны, будьте в мире со всеми людьми (Рим. 12, 18). Третий признак Царствия Божия есть радость во Святом Духе. Именно бывает так, что избегающий лжи и поступающий по правде, кающийся во грехах и получающий прощение их в Таинстве покаяния наслаждается тихою внутреннею радостию умиротворения, сознания и ощущения внутри себя человека такого, что согревает душу, как бы освещает ее, ободряет и укрепляет. Поэтому во Святом Духе радуется тот, кто верит, что везде и во всем действует Святой Дух, утешает и учит; кто надеется, что милосерд Господь Бог, что Он действительно дарует нам спасение и дарует все средства для его достижения. Всего чаще мы можем испытать его на себе после Таинства причащения. Поэтому не унывайте, все молящиеся: «Да приидет Царствие Твое», — ибо пока это Царствие и не пришло во всей своей полноте и силе, а лишь отчасти для некоторых из нас; но все-таки для них оно пришло и так или иначе чувствуется в сердцах. И нами ведь иногда чувствуется, что и в нас живет и управляет всеблагой и всемогущий Царь правды, правды и радости Господь Бог. Но если вы, братие, пожелаете более осязательно для себя участвовать в Царствии Божием, более ясно ощущать в себе присутствие Царя Господа Бога, с Его благодатию и милостию, то поступайте в своей жизни так, чтобы ваша воля покорялась исключительно воле Божественной, соделайте так, чтобы «не царствовал грех в смертном вашем теле, чтобы вам не повиноваться ему в похотях его» (см.: Рим. 6, 12). Всегда памятуйте заповедь Иисуса Христа: Ищите прежде Царствия Божия и правды его (Мф. 6, 33), и тогда будет все и во всем Христос (Кол. 3, 11).

Окамененное нечувствие нашего времени.

«Господи, избави мя всякаго неведения и забвения, и малодушия,

и окамененнаго нечувствия».

(Из молитв на сон грядущим).

 

     Всем ли современным христианам известно это знаменательное прошение великаго Златоуста из молитв «на сон грядущим»?

     Увы! наверное, очень немногим. А, между тем, оно так ярко объясняет нам очень многое из того, что происходит в современном мире. Зло современнаго мира развивается и углубляется все больше и больше именно в такой последовательности: сначала «неведение», потом — «забвение», затем — «малодушие» и, наконец — ужасное состояние души — «окамененное нечувствие», в котором находится большинство современных людей, далеко отошедших от Бога, от Христа, от Его истинной Церкви и, вследствие этого, все более и более погружающихся в разверзшуюся перед ними адскую бездну, где уже нет спасения.

     Начинается все с «неведения» — незнания Закона Божия, упорнаго нежелания знать и исполнять все то, что заповедал Сам Господь Бог в Своем Божественном Откровении. Вот почему все современные богоборцы, претендующие быть руководителями душ человеческих, так ополчаются на обучение детей молитве и на преподавание Закона Божия, борются против открытой честной проповеди Слова Божия, стремясь погасить в сердцах людей Свет Христов, который просвещает всех, преследуют искренних честных пастырей, всеми способами заграждая им уста и стараясь пресечь их влияние на пасомых.

     Этим и объясняется то «неведение» — поразительное духовное невежество, в котором пребывает большинство современных людей, даже считающихся оффициально и формально «христианами». Не знают они ни молитв церковных, ни основных догматов своей веры, ни заповедей Божиих, ни священной и церковной истории. И в то же время с необыкновенной самоуверенностью и апломбом любят судить и рядить обо всем, касающемся нашей веры и Церкви, чего они вовсе не знают и не понимают.

     Сколько зла приносят такие люди и самим себе и окружающим.

     Сколько, порою, церковных смут и нестроений они вызывают!

     Но еще ужаснее, если таким «неведением» страдают сами же пастыри, неосмотрительно, без должной подготовки и без необходимаго испытания, поставленные на высоте этого звания — «на свещнице, да светят всем». Как могут они «светить», если они сами лишены Света Христова и погружены во тьму неведения?!

     Следующая стадия — «забвение». Кто знает, тот, как огня, должен бояться забвения закона Божия, забвения заповедей Божиих и уставов Св. Церкви. Он должен постоянно обновлять в своей памяти, в своем сознании все, чему учит Господь в Своем Откровении: читать и перечитывать Слово Божие, читать и глубже вникать в возвышенное учение Святых Отцев, назидаться и духовно окормляться высокими примерами истинно-христианской жизни из Житий Святых, которыя когда-то были любимейшим чтением наших благочестивых предков, но теперь совсем заброшены и заменены чтением глупейших и развратных романов, в привлекательном виде рисующих человеческия греховныя страсти, или политических статей в газетах и журналах, в большинстве случаев, как в кривом зеркале представляющих происходящия в мире события и превратно толкующих в выгодном для себя освещении их смысл. Современное политиканство с его отталкиванием от истинной веры и Церкви столь явно ведет человечество к воцарению среди него врага Христова — Антихриста, что только духовно-слепой может этого не видеть.

     А духовно-слепыми, которых легко завербовать на службу Антихристу, как раз и становятся те, кто страдают «неведением» или «забвением»!

     Дальнейшая стадия, от которой молим мы Бога нас избавить, это — «малодушие». Скольких людей низвергло оно с их моральной высоты, отняло у них их человеческое достоинство! Втоптало в грязь, сравняло с самыми низкими преступниками! Начнем с Понтия Пилата. Ведь как защищал он Господа от нападков неистовых иудеев, требовавших распятия Спасителя мира, пришедшаго в мир спасти человека. Но под конец поддался пагубному малодушию и предал на крестную смерть Того, Кого он сам считал «праведником» (Матф. 27, 24). Он мог прославить свое имя, даже войти в историю с светлым ореолом мученика за Христа, если бы до конца защитил Его от безумной ярости иудейских первосвященников и старейшин, но малодушие его погубило, и он оказался в числе палачей Господа.

     Сколько неисчислимаго зла причиняет малодушие людям, и ему поддающимся и их окружающим, и до настоящаго времени! Сколько на почве малодушия совершалось преступлений, измен и предательств! Малодушный — человек неустойчивый, ненадежный во всех отношениях, на котораго нельзя опереться, на слово котораго невозможно положиться. Сегодня он — одно, завтра — другое! Да что говорить! Малейшее влияние со стороны, когда он видит опасность какого-то ущерба для себя, может коренным образом заставить его перемениться во мгновение ока: он готов тогда пойти даже против собственных своих убеждений и может решиться на шаг, котораго никто от него не ожидал. В основе этого лежит незаконное самолюбие, в жертву которому он способен принести все на свете: и интересы, и здоровие, и жизнь множества других людей, от него так или иначе зависящих, и все святое, которому он прежде сам покланялся, но которое готов теперь оплевать и попрать своими ногами, что он и делает, всячески оправдывая себя перед другими, как-будто даже без зазрения совести.

     Но Суд Божий не дремлет и рано или поздно не замедлит совершиться над таким безумным самолюбцем, чему много примеров в истории..

     Все эти пороки — и «неведение», и «забвение», и «малодушие», как нельзя более, процветают в наше время, даже среди людей, считающих себя «христианами», и потому естественно пораждают то всеобщее «окамененное нечувствие», которое так характерно для нашего злокозненнаго времени.

     Как это хорошо сказано: «окамененное нечувствие»!

    Это такое состояние, когда человек становится как бы безчувственным, нечувствительным ко всему, как камень. А особенно — безчувственным к Слову Божию, к Истине Божией, к Правде церковной, ко всему подлинно-возвышенному и святому, ради чего стоит в мире жить и трудиться и пострадать, если нужно, и жизнь свою отдать.

     Увы! в наше время большинство людей вообще ничем не трогается, если только не задеваются их личные эгоистические интересы. «Их ничем не прошибешь», как говаривали у нас прежде: «они, как камень бездушный». И даже добро другим творят только тогда, когда видят в этом какую-либо личную для себя выгоду: или прославиться, или стяжать популярность, или взамен что-нибудь для себя приобрести. Безкорыстнаго добра не жди от них: они на это неспособны.

     Особенно ужасно и губительно для души, когда овладевает человеком окамененное нечувствие к Закону Божию, к Истине церковной, и он легко становится тогда изменником и предателем истинной веры и Церкви, принося все это в жертву своему личному эгоистическому благополучию, хотя бы и под прикрытием разных высоких благовидных лозунгов.

     Примеров этого мы много видим в наше время на каждом шагу, а особенно ужасно, когда такие примеры дают нам некоторые пастыри и даже весьма высоко стоящие на свещнице церковной.

    Вот почему, начиная Свою проповедь человеческому роду, который Он пришел спасти, Воплотившийся Единородный Сын Божий обратился прежде всего с призывом:

     «Покайтеся, ибо приблизилось Царствие Небесное» (Мф. 4, 17). Вот почему и святые Отцы Церкви утверждали, что «без покаяния нет спасения».

     А покаяние это есть не что иное, как совершенное, полное и коренное изменение своего внутренняго «я» от худшаго к лучшему, от зла к добру, а этому больше всего мешает «окамененное нечувствие». Окаменевшия сердца неспособны по-настоящему покаяться. Потому-то св. Церковь и учит нас ежедневно молить Бога: «Господи, избави мя всякаго неведения, и забвения, и малодушия, и окамененнаго нечувствия!»

      Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!

   Чадолюбивая наша Матерь-Церковь в предыдущие праздничные дни дала нам возможность и насладиться прекрасными, торжественными церковными службами, и напитать тело свое, отменив всякий пост, и дать ему отдых, упразднив поклоны, чтобы дать нам возможность со свежими силами вступить на путь будничного нашего труда. Ведь праздники в нашей земной жизни не могут быть постоянными. Они, как светлые окна в комнате, посылают нам с неба свет и радость для того, чтобы этим светом озарить все уголки нашей души и нашей жизни, нашего, повторяю, будничнаго делания. Едва лишь отзвучали рождественские песнопения, и еще продолжают звучать напевы дней Богоявления — а Церковь уже зовет нас к труду над самим собой.

      В сегодняшнем Евангелии говорится, как Господь наш Иисус Христос после Своего Крещения и сорокадневного поста в пустыне и борьбы с диаволом возвратился в силе Духа в Галилею. К этому времени Предтеча Его был уже схвачен Иродом и посажен в темницу, и на смену ему выступает со Своею проповедью Господь Иисус Христос. Происходя из царского рода Давидова, Он мог бы начать эту проповедь с центра духовной жизни страны — с города Иерусалима, где еще в двенадцатилетнем возрасте Он изумил всех книжников Своим знанием Священного Писания. Но Он идет не туда, а на окраину страны, в Галилею, которая была презираема истыми иудеями и за малую ученость ее обитателей, и за своеобразное наречие их, и за общение с соседними языческими народами. Про Галилею говорили, что она находится в «сени смертной», то есть как бы забыта Богом.

     Почему же Господь так поступил, а не начал Свою проповедь с Иерусалима? — По глубокому смирению Своему и желанию и нам подать пример этой добродетели. Он, родившийся в пещере Вифлеемской и положенный в яслях, испытавший все горести изгнания на чужбину еще в раннем детстве, работавший плотником вместе со Своим нареченным отцом Иосифом, начинает Свою проповедь скромно в отдаленной от Иерусалима Галилее. И идет Он не в тот город Назарет, где протекало Его детство, зная, что нет пророка в своем отечестве, а в торговый, богатый, шумный, мы бы сказали — «грешный», город Капернаум, находящийся на берегу Галилейского озера. Около этого озера и были произнесены первые слова Его проповеди, и внимавшие ей рыбаки, земледельцы и другие простые люди, оставив по слову Его все свои привычные занятия, и рыболовные снасти, и семью, отдали Ему всю душу, всю свою жизнь, а впоследствии приняли мученическую кончину за Его учение.

   Какие же первые слова произнес Господь? — Такие же, как и Его Предтеча. «Покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное!» Что значит «покаяться»? — Окидывая взором здесь стоящих, я вижу преимущественно женщин, именно домохозяек. Вы отлично знаете, в чем заключается ваша будничная работа. Вы утром выметаете всякий мусор из своего жилища: щепки, оставшиеся после топки печей, всякую пыль. Вы перемываете посуду, чтобы принять потом из нее пищу с пользой для себя. То же надо делать и в отношении души. Надо омыть слезами покаяния наши грехи, выбросить далеко весь мусор наших дурных привычек, чтобы в очищенное сердце принять затем Жениха душ наших, Самого Господа в его Святых Тайнах Тела и Крови. Ведь уже совсем скоро услышите вы в храме песнопение: «Покаяния двери отверзи ми, Жизнодавче»…

    Нельзя сказать, чтобы мы редко приступали к Таинствам Исповеди и Причащения. Но значит ли это, что мы умеем каяться? Боюсь, что нет. Как часто вместо исповеди своих грехов перечисляет человек чужие трехи, содеянные и несодеянные; видит сучок в глазе брата своего, а бревна в своем собственном глазу не чувствует! Трудно видеть свои грехи. Так в темной комнате мы не видим носящихся в воздухе пылинок. Но стоит солнечному лучу пробиться сквозь небольшую дырочку в ставне, и сразу запляшут в свете этого луча тысячи пылинок. Так и истинное покаяние, направляя внимание человека на свою собственную душу, всегда обнаружит в свете его тысячи грехов, обычно нами не замечаемых. Это и есть уже начало того Царства Небесного, которое рождается незаметно в душе человека еще на земле, а в полной мере раскроется в Царстве Славы после Страшного Суда и всеобщего Воскресения. Сотворим же, по слову Крестителя Господня Иоанна, плоды достойные покаяния. Аминь.

10 января / 23 января 1955 г. После литургии.

Святые дни

      Во имя Отца и Сына и Святого Духа! Мы сейчас, братья и сестры, находимся в днях попразднства Крещения Господня. Каждый великий праздник в честь Господа Бога и событий евангельских, в честь особых событии в жизни Пресвятой Девы Марии, Матери Божией, отмечается особо церковным Уставом днем предпразднства и днями по­празднства. Таким образом, и праздник Крещения, и незадолго до того бывший праздник Рождества Христова — это не один день, а ряд дней; этот период обычно исчисляется девятью или восемью днями. И потому в древнем русском обычае эти дни все, от праздника Рождества до праздника Крещения, называ­лись святками, то есть днями святыми, днями освященными, днями, посвященными Господу Богу.

      Чем мы можем освятить эти дни и посвятить их Богу? Каж­дый из нас знает — добрыми и совершенными, благими мыс­лями, совершением добрых дел и молитв. И мы действитель­но посещали храм, и сколько Господь, надеюсь, нам помогал, совершали какие-то добрые поступки. Но вот на том, о чем следовало нам размышлять в эти дни, я и хотел бы задержать ваше внимание коротким словом.

Итак, мы празднуем Крещение Господне. В Евангелии по­дробно говорится об этом. Как пришел Господь на Иордан, где уже до того проповедовал Его Предтеча, Его предшественник Иоанн Креститель; как приходили к пророку Иоанну Предте­че люди разных сословий и званий и спрашивали: «Что нам делать?» И он говорил: покайтесь в грехах (Мф. 3, 2) и омойтесь в Иордане. И как пришел Иисус из Назарета. И как Иоанн, движимый Духом, препятствовал Ему: мне ли Тебя крестить, я должен от Тебя принять крещение (Мф. 3, 14). Но Господь оста­новил его, сказав: так надлежит нам исполнить заповеданную Богом правду (Мф. 3, 15).

     Все это мы слышим в Евангелии и все это нам знакомо мно­го и много лет. Но ведь, братья и сестры, мы должны постоян­но держать в своем духовном зрении и то крещение, которое прошел каждый из нас, многие в еще неосознанном возрасте — во младенчестве, а многие, и особенно в наши дни, уже взрос­лыми, когда сознательно избирали для себя путь веры, путь христианской жизни. И вот тут-то и хотелось бы мне остано­виться на глубокой и сокровенной мудрости нашего русского богословского мышления, которое присуще, пожалуй, только русским из всех славян, а не всем славянским народам. Боль­шим трудом достается этот образ мыслей, хотя для нас он со­вершенно естественный. Что такое крещение? Я не случайно сказал, что приходили древние иудеи к Иоанну Предтече и омывались в водах Иор­данских. Обряд омовения, обряд очищения входил во многие древние религиозные обряды. Что нового дало нам, людям, людям всей земли, крещение Господне? Мы входим все глуб­же и глубже в непостижимую тайну бытия Духа.

     Напомню вам слова одной из первых глав Евангелия от Иоанна — из беседы Господа с Никодимом. Дух, — сказал Гос­подь Никодиму, ученому иудейскому фарисею, — дышит, где хочет, и не знаешь, откуда приходит и куда идет (Ин. 3, 8). Дух Бо­жий совершал творение мира, ибо сказано в первых страницах Книги Бытия: «земля была безвидна и неустроенна, и Дух Бо­жий носился над ней» (см.: Быт. 1, 2), преобразуя хаос в устро­енную материю. И вот, когда прошли многие творческие цик­лы, и первые люди согрешили после своего райского бытия в раю, и человечество все глубже и глубже погружалось в без­дну греховную, в бесчувствие, когда само понятие нравов из­вратило свой смысл, когда долготерпение Божие уже пришло к своему пределу, — Господь сказал: не может Дух Мой пребы­вать в людях сих, потому что они только плоть (см.: Быт. 6, 3), и страшное бедствие постигло человечество — разразился по­топ, в котором погибли и люди, и животные; и старцы, и бес­сознательные, казалось бы, безвинные младенцы — все живое было уничтожено, кроме семьи праведного Ноя и тех живых существ, которых он взял с собой в ковчег.

Вот несколько тем я назвал вам, связанных с проявлением Духа Божия. Дух Божий — эта творческая сила. Дух Божий дышит, где хочет, Сам проявляет Свою Божественную силу и волю. Но Дух Божий не может жить там, где человеческий дух, где душа человека, его сознание, его добрая воля теряют свой смысл и извращаются и человек превращается в бессмыс­ленное, плотское, плотяное существо. Есть только один предел для Духа — это бессознательная человеческая и сопротивля­ющаяся Ему жизнь. И вот в том-то и величие, и сила, и тайна Рождества Христова, воплощение Сына Божия и крещение Его от Иоанна в водах Иордана, что Господь Своей благой и премудрой и доброй волей вновь возвратил Дух Божий человеку. И всякий, кто принимает крещение, кто проходит через ку­пель христианского крещения, как бы вновь прививается к тому благодатному древу, которое насадил Господь в раю в первой че­ловеческой жизни. И апостол Павел, премудрый учитель веры, восклицает: Уже не живу я, но живет во мне Христос! (Гал. 2, 20). Вот так, кто крестился во Христа, тот облекся в Него. Елицы во Христа крестистеся, во Христа облекостеся (Гал. 3, 27), — поем мы и в праздник Рождества, и в праздник Крещения. И в этом-то и состоит сила и радость нашего святочного периода меж­ду праздником Рождества Христова и праздником Крещения, и в эти попразднственные дни, когда Церковь еще и еще раз многократно в храме за богослужением своими священными благословениями возвращает нас к мысли о том, что мы вновь обрели Духа Божия, что мы, как бы ни были слабы, грешны, непоследовательны в своих поступках, вновь привиты к благо­датному корню, когда дерево из дикого становится благород­ным, когда его бесплодные ветви приносят плоды, когда душа наша украшается добродетелями. И вот тут-то я и остановлю наше внимание на том, что сказал немножко раньше: как имен­но наш русский, славянский богословский разум постиг глуби­ну этого священного благодатного действия Духа Божия.

     Во многих языках мира, в том числе и в изначальном для нашего богословия греческом, то, что мы называем крещени­ем, имеет другое название — «погружение», «омовение», рас­крывая тем самым как бы внешнюю сторону этого священно­го действия. А у нас принято другое слово. Не погружение, не омовение, а крещение. Уже не о воде идет речь и не о по­гружении в воду, а о том, что сказал Христос: чашу Мою буде­те пить, и крещением, которым Я крещусь, будете крестить­ея (Мф. 20, 23). И это принадлежит только русскому языку. И в этом-то и проявилась та глубокая духовная сущность на­шего русского подвижнического, аскетического богословско­го мышления, что наши древние учители и последующие бо­гословы и подвижники смотрели в суть, в самый корень этого события, духовного явления. Не вода омывает душу человека, а готовность идти за Христом, пить из одной с Ним чаши тер­пения и нести крест, ибо сказал Господь: не может быть тот Моим учеником, который не идет за Мной и не несет креста сво­его (Мф. 10, 38; 16, 24).

     Не по имени христианин, а по действиям. Вспомним еван­гельские слова, сколько есть образов, и притч, и призывов Господа, где Он говорит, что путь труден, врата узки и не каж­дый их находит; что не только пройти в них можно, но и найти не каждый их может… Но при этом Господь, утешая, говорит: иго Мое благо и бремя Мое легко (Мф. 11, 30); и там, где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них (Мф. 18, 20); и когда двое или трое согласятся просить о всяком деле, то, чего бы ни по­просили, будет им от Отца Небесного (Мф. 18, 19).

   Таким образом, в одном этом действии крещения, как бы в единой точке, собираются великие благодеяния Божии, ми­лость Божия и скорбь человеческая и радость. Вспомним вновь слова Господа Иисуса Христа: в мире будете иметь скорбь; но му­жайтесь: Я победил мир (Ин. 16, 33); когда вы восплачете и возры­даете, а мир возрадуется; вы печальны будете, но печаль ваша в ра­дость будет (Ин. 16, 20), и радости вашей уже никто не отнимет (Ин. 16, 22). И все это, братья и сестры, все это плоды одного и тогоже действия — крещения, которое каждый из нас спо­добился пройти в своей жизни. Один в начале, другой позже, третьи, может быть, еще придут.

     Много можно говорить об этом, много можно и размыш­лять, но главное, братья и сестры, действовать и жить. Апо­стол Павел говорит: хочу проповедовать одного только Хри­ста, не суесловие человеческой мудрости, а Христа Распятого, ибо в этом и красота, и величие (см.: 1 Кор. 1, 23; 2, 2). Один из наших поэтов сказал как-то:

 

Одна есть в мире красота

— Любви, печали, отреченья

И добровольного мученья

3а нас распятого Христа.

(Бальмонт К. Д. «Одна есть в мире красота ». 1893 г.)

 

    Итак, братья и сестры, в эти святые, священные дни, когда мы вспоминаем Крещение Господне, Господь наш Иисус Хри­стос через подвиг уничиженья и воплощенья в крещении Своем соединился со всем человечеством, с миром, и каждому из нас явил этот подвиг! И вновь я напомню слова евангельские: Он пришел в мир к своим, и свои Его не приняли (Ин. 1, 11); а тем, ко­торые приняли Его, верующим во имя Его, дал власть быть чадами Божиими, которые ни от крови, ни от хотения плоти, ни от хoтения мужа, но от Бога родились (Ин. 1, 12). Праздник Креще­ния — это праздник рождения каждого христианина, празд­ник каждого из нас, праздник радости, праздник победившего терпения, праздник нашей веры, праздник святости и благоче­стия. И мы уходим из храма, унося с собой чистый, прозрач­ный сосуд со святого водой для того, чтобы она была в доме для нас залогом нашего спасения.

    Сегодня мы молились о всех, кто освящает эту воду, и ею кропит, и принимает ее, — в утишение страстей, в приобще­ние вечной жизни. Эту крещенскую святую воду мы храним дома и благоговейно принимаем ее в особенные, может быть, трудные дни нашей жизни. И все это, братья и сестры, все дано нам в едином слове крещение, ибо те, кто во Христа крести­лись, во Христа и облеклись. И Господь сказал: Я с вами во все дни до скончания века (Мф. 28, 40). И еще раз повторяю: радость, которую дает Христос, дана нам в воде крещальной, в воде кре­щенской, через которую прошел каждый пришедший на зем­лю христианин.

Да поможет нам Господь и в эти, и в последующие дни чаще и чаще, братья и сестры, напоминать себе о том, какое великое сокровище мы несем в своей душе, как в благодатном сосуде. Не в образе воды, а в тех незримых дарованиях благодати Свя­того Духа, которые уже теперь никогда не отступят, которые всегда с нами. Ибо Дух Божий дышит, где хочет (см.: Ин. 3, 8), приходит Сам и утешает и наставляет. Вспомним апостола Пав­ла, который в Послании к Галатам говорит: плод же духа: любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание (Гал. 5, 22). Они выше законов. На таковых нет за­кона (Гал. 5, 23), ибо они уже победили все, что может унизить, уничтожить человеческий дух.

Да будет, братья и сестры, над всеми нами благослове­ние Божие и радость праздника Крещения! И благодать его, и святыня его пусть постоянно обновляется в сердцах наших. Аминь.

Сказано в храме Воскресения Словущего, 25 января 1987 года

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа.       Братья и сестры, Господь наш Иисус Христос в восьмой день по Рождестве Своем благоволил претерпеть обрезание. В этот день Ему было наречено имя Иисус, которое было предсказано Архангелом Гавриилом Деве Марии: и родишь Сына, и наречешь Ему имя Иисус. Он будет велик и наречется Сыном Всевышнего. (Лк. 1, 31-32)     Почему Господь в этот день изволил претерпеть страдания, приняв обрезание? Христос принял обрезание, во-первых, для того, чтобы исполнить закон, который требовал, чтобы всякий иудей в восьмой день был подвергнут обрезанию, прообразовавшему собой Крещение в христианстве. Не приидох, — говорит Он, — разорити [закон], но исполнити (Мф. 5,17), и Он повиновался закону, для того чтобы нас, повинных и подчиненных закону, сделать свободными. Об этом и святой апостол Павел говорит: посла Бог Сына Своего… бываема под законом, да подзаконныя искупит (1Кор. 9, 20). И вот только после того, как Господь Иисус Христос исполнил весь закон, после Его Крестной смерти Апостолы собрались в Иерусалиме и признали почти все обрядовые ветхозаветные установления закона Моисеева не обязательными для христиан, в том числе и обрезание.     Во-вторых, Господь принял обрезание для того, чтобы показать нам, что Он принял истинную, а не мнимую плоть, и тем заградил уста еретиков, которые суесловили, что Христос не принял истинной плоти человеческой, а только имеет вид ее.      В обрезании явлено было не воображаемое, а подлинное Его человечество. Ибо, если бы Его тело было кажущимся, а не действительным, то, как можно было бы совершить обрезание над кажущимся телом? А в современных терминах это означает, что этим был нанесен удар по всем культам, которые воспринимают Господа как нечто абстрактное, как идею, как духовный идеал, и не признают Бога как Личность.      В-третьих, Господь принял плотское обрезание для того, чтобы ввести нас во внутреннее духовное обрезание. Апостол Павел в своих Посланиях говорит: ибо во Христе Иисусе не имеет силы ни обрезание, ни необрезание, но вера, действующая любовью (Гал. 5, 6). И в другом месте говорит: Ибо во Христе Иисусе ничего не значит ни обрезание, ни необрезание, а новая тварь [то есть новый человек] (Гал. 6, 15), и еще: Обрезание ничто, и необрезание ничто, но всё в соблюдении заповедей Божиих (1Кор. 7, 19).      Окончив плотский ветхий завет, Господь Иисус Христос положил начало новому духовному, и как ветхий человек должен был обрезывать чувственную плоть, так и новый духовный человек должен обрезывать душевные страсти: ярость, гнев, зависть, гордыню, нечистоту и другие греховные желания.     Ветхозаветное обрезание уступило место Таинству Крещения, прообразом которого это обрезание и было, а Крещение — это духовное обрезание. Это дверь в будущую жизнь через освобождение от грехов, ибо ничто нечистое не может войти в Царство Божие. Крещение — это духовное обрезание, это — отревание сочувствия греху, отвращение ко греху и возбуждение чувства сладости жизни по Богу. Духовное обрезание означает устроение отпущения грехов, как особое дело в домостроительстве спасения.      В этот же день мы поминаем святителя Василия Великого, Литургию которого мы служили. Она отличается особенной глубиной, проникновением и длинными молитвами, длинными песнопениями. Василий Великий в отточенной богословской форме прославил Господа Иисуса Христа как Бога, и теперь мы славим Бога как Троицу Единосущную и Нераздельную, как Бога Единого существом, Троичного в Лицах.      Я только в нескольких словах покажу, каков великий дух этого Святителя. Славя Господа Иисуса Христа как Бога, он пишет: «Бог истинный, превечная Премудрость, Живот, Освящение, Сила, Свет истинный, Имже Дух Святый явися: Дух истины, Сыноположения дарование, обручение будущаго наследия, начаток вечных благ, животворящая Сила, Источник освящения, от Негоже вся тварь словесная же и умная укрепляема Тебе служит и Тебе присносущное возсылает славословие, яко всяческая работна Тебе: Тебе бо хвалят Ангели, Архангели, Престоли, Господьствия, Начала, Власти, Силы и многоочитии Херувими: Тебе предстоят окрест Серафими».       Закончу это краткое слово тропарем праздника: «На Престоле огнезрачнем, в Вышних седяй со Отцем Безначальным и Божественным Твоим Духом, благоволил еси родитися на земли от Отроковицы Неискусомужныя, Твоея Матери, Иисусе, сего ради и обрезан был еси, яко Человек осмодневный. Слава всеблагому Твоему совету, слава смотрению Твоему, слава снисхождению Твоему, Едине Человеколюбче». Аминь.

     

       Во имя Отца и Сына и Святого Духа!

     Праздник Обрезания Господня не только напоминает нам о том, как пришедший в этот мир Бог счел необходимым для себя принять все те требования, которые на протяжении уже многих веков предъявляла по Его же благословению Ветхозаветная Церковь ко всем иудеям.

     Да, это было важно для Спасителя изначально явить себя в этом мире как человека, и не просто как человека, а человека, принадлежащего вполне определенному периоду истории, к вполне определенному народу, к вполне определенной культурной и религиозной традиции. Перед нами полнота человеческой жизни во Христе начинается уже, по сути дела, с Его младенчества.

     Он не пытался отбросить все то, что создавало человечество на пути своего искания Бога. Он пытался показать человеку необходимость не жертвовать ничем из того лучшего, что было когда-либо создано им, ибо все то лучшее, что было создано человеком, конечно же, было богоугодным делом, в том числе, и традиция ветхозаветного благочестия. Не угодными Богу они становились только тогда, когда человек начинал видеть в них самоцель, когда обряд, когда традиция становилась своеобразным духовным самоистуканом и, по сути дела, представляла собой разновидность идолослужения, когда вместо веры и поклонения живому Богу, поклонялись мертвому обряду. Но обрезание тогда, когда Христос вступил в этот мир, еще не стало таковым, а было естественным проявлением религиозного благочестия.

     И все же сегодня хотелось бы обратить ваше внимание не на этот важный аспект праздника Обрезания, хотелось бы задуматься вместе с вами вот над чем. Евангелие почти ничего не рассказывает нам о жизни Христа до того момента, когда Он вышел на проповедь, когда это уже был зрелый по человеческим меркам мужчина, способный повести за собой людей.

     Есть праздник Рождества, со всеми известными вам откровениями о Боге и искушениями в этом мире его земных родителей, и есть Его выход на проповедь. А вот праздник Обрезания позволяет нам задуматься над тем, чем же должна была являться жизнь Христа в период, когда Он был еще ребенком, жизнь, сокрытая от нас, конечно же, не случайно. Как не случайно получилось так, что сегодня, в день праздника Обрезания, когда у нас произойдет наш первый, усилиями детей организованный Рождественский праздник, мы должны будем вспомнить о другом ребенке. Не о наших детях, не о детях наших близких, а о ребенке Христе.

     Мы все знаем, как тяжело поднимать любого ребенка, и умного, и глупого, и хорошего, и плохого, и здорового, и больного. Воспитание любого ребенка — это настоящий крест для родителей. Конечно, в этом крестоношении есть и радость, но это всегда очень трудно.

     И вот сегодня приоткрывается перед нами в Евангельском чтении история воспитания людьми Бога. Вдумаемся в это: люди воспитывают Бога; Бога, облаченного в такую хрупкую, в такую уязвимую, детскую плоть; Бога, который, воплотившись в человека, еще не стал взрослым человеком; Бога, который вверен именно этим людям. Здесь все парадоксально, здесь все невместимо в наши привычные представления о жизни. Здесь есть какая-то поразительная тайна Святого Семейства; тайна, в которую заключено первое тридцатилетие жизни Спасителя.

     И, тем не менее, сегодняшний эпизод из младенческой жизни Христа не может не удивлять. Действительно, коль скоро перед нами уже не просто прошедший через посвящение в ветхозаветную церковную жизнь через обрезание младенец Иисус, коль скоро в сегодняшнем Евангельском чтении перед нами предстает отрок-Иисус, подросток, как поразительно человечно Он показан в этот единственный раз.

     Мы видим непослушного сына, который, вопреки благословению своих родителей, отправившихся вместе с ним в Иерусалим, оставляет их, убегает от них, заставляя их переживать, заставляя их скорбеть, причем, не так, как переживаем и скорбим мы о наших детях, когда они куда-то деваются. Ведь, действительно, величие Святого Семейства, уникальность его заключалась в том, что Пресвятой Богородице и праведному Иосифу был вверен не просто младенец, а Богомладеиец, не просто отрок, а Божественный Отрок, Тот Самый Мессия, Который спасет мир.

     Можно представить, как они были в тот момент испуганы, потрясены, тем более, что ведь с младенчества они знали, что этот мир только и норовит уничтожить их младенца. И, тем не менее, зная все это, подросток Иисус оставляет их. Вскоре родители находят Его в Иерусалиме. Конечно, с человеческой точки зрения, ничего страшного не случилось. Сын оставил своих родителей не для того, чтобы пойти на какое-то торжище, предаваться каким-то развлечениям. Он беседовал со священниками, беседовал с учителями народа, поражая их своим умом. Но, вместе с тем, Он явил для всех, и прежде всего, для Своих родителей одно из очень важных для всех родителей откровение.

     Ребенок дается родителям не как их безусловная собственность, ребенок через родителей творится Богом. И каждому ребенку предназначен его особый путь. И задача родителя — не попытаться повести ребенка по тому пути, по которому, как кажется им, он должен идти, как часто бывает сейчас: пусть ребенок пойдет по тому пути, по которому шли мы, только дальше, чем мы. Но нужно увидеть, угадать в ребенке то предназначение, которое дает ему Бог, и постараться сделать все, чтобы именно это предназначение и было им исполнено, даже в случаях, когда исполнение этого Божественного предназначения может быть чревато для родителей печалью, скорбью, в каком-то смысле потерей ребенка, когда он перестает быть просто родительским чадом, а становится человеком, идущим каким-то своим путем.

     Это очень сложная проблема всех родителей и всех детей. Действительно, Иисус показывает Своим родителям, что Он не их. Он всем свидетельствует о том, что любой ребенок — это не только ребенок. Это творение Божие, возвещающее Божественное откровение.

     Поэтому нам, христианам, следует быть родителями, продолжающими именно эту данную от Бога Святому Семейству «воспитательно-педагогическую линию», в которой бы проявилось, может быть, самое главное: благоговейное отношение родителя к своему ребенку. Это ведь не синоним безумной любви, не синоним эгоистического самоутверждения родителей этого ребенка, это нечто другое. Благоговейное отношение к ребенку предполагает восприятие в нем Бога через тот образ, который дан Богом именно этому ребенку.

     И именно в этот праздник Господь наш Иисус Христос указывает на то, что мы, в том числе и так называемые «православные родители», чаще всего, безусловно, игнорируем. Ибо нам проще кроить ребенка по своему образу и подобию. Причем здесь имеет место часто большое лукавство: мы-то, будучи взрослыми людьми, понимаем, что мы такие, какие мы есть несовершенные, но пусть будет ребенок наш такой, как мы, но только без наших недостатков, но обязательно такой, как мы.

     Может быть, один из главных выводов праздника Обрезания, имеющих отношение именно к нам, родителям, заключается в том, чтобы мы были готовы к ситуации, когда наш ребенок делает какой-то свой, очень важный жизненный выбор, реализует себя так, как указывает ему Бог. Чтобы мы, не всегда ведая волю Божию, были готовы принять этот выбор, может быть, со скорбью, с болью, со страхом, но принять, уповая на то, что исполнение воли Божией нашим ребенком, даже если это кажется нам неправильным по каким-то причинам, непонятным, в конечном итоге и будет созидать нашего ребенка в гораздо большей степени, чем навязанная ему нами наша родительская воля, не просвещенная светом Божественного Промысла.

     Я понимаю, что сейчас, может быть, не столько разрешил вопросы, сколько поставил вопросы, вопросы, которые я пытаюсь и сам разрешать, будучи родителем, вопросы, которые всем нам приходилось и приходится разрешать даже тогда, когда они тоже становятся взрослыми и подчас идут не теми путями, которые мы приготовили им.

     Но праздник Обрезания, рассказывающий нам о ребенке-Христе, Евангельское чтение этого праздника, рассказывающее о том, как отрок-Иисус проявил вот это внешнее непослушание родителям, на самом деле, указывает нам только на одно. Не всегда детское непослушание есть грех, есть вызов Богу. Иногда детское непослушание является вызовом нам, родителям, но именно потому, что через это непослушание Господь указывает нам на наш родительский долг. И в истории с оставлением Иисусом своих родителей, во имя уже тогда начинавшейся Его проповеди, открывается нам эта очень важная истина. Мы должны быть ответственны не только за то, чтобы дети наши были одеты, накормлены, образованны, воспитаны, но еще и, прежде всего, должны быть ответственны за то, чтобы не помешать, а помочь нашим детям идти тем путем, который приуготовил для них Господь, даже если этот путь покажется очень трудным для нас, их родителей.

     Аминь.

О смысле Ветхозаветного обрезания

(Лк. 2, 20-21; Кол. 2, 8-12)

 
      Для христианина полноценная жизнь начинается с крещения.
   Чем-то подобным было обрезание в Церкви ветхозаветной. Еще Аврааму было сказано: «Сей завет Мой»: «да будет у вас обрезан весь мужеский пол; обрезывайте крайнюю плоть вашу: и сие будет знамением завета между Мною и вами» (Быт. 17, 10-14).
   Только вот человек крестившийся наследует вечную жизнь, а не обрезавшийся лишался и жизни временной: «Необрезанный же мужеского пола, который не обрежет крайней плоти своей в восьмой день, истребится душа та из народа своего, ибо он нарушил завет Мой».
    Итак, в обрезании человек, во-первых, посвящался Богу, входил в завет с Ним.
   Во-вторых, в обрезании, как сейчас в крещении, нарекалось имя. «По прошествии восьми дней, когда надлежало обрезать младенца, дали Ему имя Иисус, нареченное Ангелом прежде его зачатия во чреве». А наречение имени — очень важный момент. В отличии от всего на земле, человек — существо личностное и общественное. Имя и обособляет человека, и одновременно дает ему возможность взаимодействовать с остальными членами общества.
    Все это понятно. Непонятно только, почему именно таким странным, и даже как бы неприличным образом повелел Бог входить в состав Своего народа?
С этой очередной ветхозаветной загадки, как всегда, покрывало снимается только Христом. Дело в том, что когда над Младенцем Иисусом совершался этот обряд, все своими глазами увидели, что в Нем такая же, как и во всех, кровь, и такие же, как у всех, члены тела.
    И думается, что именно для того и было когда-то установлено обрезание, чтобы впоследствии, когда воплотится Христос, все могли бы убедиться, что Он воплотился не призрачно и не частично, и «вся полнота Божества» в Нем «обитает» в полной мере «телесно».
   Ведь сколько потом появлялось еретиков, которые не верили, что Бог может унизиться до принятия человеческой плоти! Апостолам уже вскоре после Вознесения Христова пришлось предостерегать: «Смотрите, братия, чтобы кто не увлек вас философиею и пустым обольщением, по преданию человеческому, а не по Христу»…
Мы исповедуем веру в Господа Иисуса Христа, воплотившегося и вочеловечившегося. И если Рождество, это праздник Его воплощения, то Обрезание, можно сказать, — праздник Его вочеловечения, поскольку совершенный человек, это и биологическое, и общественное, и религиозное существо.
    И поэтому самый первый листок календаря Христианской эры, это именно первое января, день обрезания Христова, восьмой день после Его славного Рождества.
   А исполнив закон обрезания, Иисус Христос тем самым и упразднил этот закон. Теперь, как Он стал причастником нашей природы, так и нам надо быть причастниками Его жертвенной любви, Его чистоты, Его святости. И поскольку Он имеет всю полноту в нас, то и вы, — пишет Апостол Павел, «имеете полноту в нем».
    Он, — продолжает Апостол, — «есть глава всякого начальства и власти; в Нем вы и обрезаны обрезанием нерукотворенным, совлечением греховного тела плоти, обрезанием Христовым; бывши погребены с Ним в крещении, в Нем вы и совоскресли верою в силу Бога, Который воскресил Его из мертвых».

(Колоссянам 2, 8-13).

 

Глава 2-я.

     8. Смотрите, братия, чтобы кто не увлек вас философиею и пустым обольщением, по преданию человеческому, по стихиям мира, а не по Христу;
 
Предостерегая от воззрений, про­тивных вере Христовой, апостол назы­вает эти воззрения прельстительной философией, пустым обольщением, которые, прикрываясь высоким чув­ством любви к мудрости, не представ­ляют в своем содержании ничего до­стойного внимания, кроме внешней заманчивой формы представления или искусного изложения. Ненадеж­ны эти воззрения и по их источнику происхождения, и по основаниям, на которых они строятся, а вместе — и по своему составу. Они исходят из человеческого предания, передаются по установленным традициям. В них все основано на низших началах и все приводится к самым обыденным фор­мам бытия и жизни, в которой нет ничего возвышенного, душевного, а тем более Божественного и спаси­тельного, как в тех воззрениях, кото­рые могут построиться на основах учения о Христе. Из дальнейших слов апостола можно ясно видеть, что он предостерегает колоссян от мудрство­ваний иудействующих еретиков, ко­торые к старым преданиям (о празд­никах, постах) прикладывали новые представления (мнимо-философские) о лестнице существ, для прохождения по которой необходимо умерщвление плоти (а не вера во Христа Спасителя). По мнению святого Иоанна Златоуста, апостол «здесь колеблет эллинские суеверия, разрушает и иудейские». «Философия бралась представить и представляла воззрения, объясняющие все сущее: что — Бог, что — мир, что человек и пр. Доискиваться решения таких вопросов не укорно, а похвально; но то, какие кто принимает решения, может быть очень укорно. Укорна была та философия, с которой подкра­дывались к колоссянам изобретшие ее. Эта философия была для них то же, что сети у охотника для птиц, она опу­тывает и отвлекает от веры и губит». «Эта философия была смесь эллин­ских мудрований, гаданий восточных народов и иудейских суеверий». «Философия есть плод человеческих измышлений и по сравнению с хрис­тианством есть нечто элементарное, несовершенное. Истинная философия возможна только в христианстве, ис­точником своим она имеет Самого Христа. Истинная философия должна находиться в полном согласии с от­кровенными истинами Иисуса Хрис­та, вечная истина есть предмет этой философии».

       9. ибо в Нем обитает вся пол­нота Божества телесно,

     10. и вы имеете полноту в Нем, Который есть глава вся­кого начальства и власти.
 
Указав в мнимo-философских воз­зрениях отличительную черту — пустоту, апостол указывает в христиан­стве реально-божественную полноту, а именно в Иисусе Христе, в Котором Слово стало плотию, и обитало с нами (Ин. 1, 14), по силе чего и все, что может и должно иметь. Божественную полноту и совершенство, получит это не только духовно, но и материально, плотски, через Христа, свидетелями чего служат все христиане, получив­шие дары искупления и пользующие­ся плодами его. И не только люди, но Ангелы входят в полноту жизни, дарованной через Христа, как члени Небесной Церкви, возглавляемой Тем же Христом, Которому дана всякая власть на небе и на земле (Мф. 28, 18). Поэтому никоим образом никто не толька из людей, но даже и из Анге­лов не мог и не может дать Божест­венной полноты жизни и совершенства, ибо для этого, с одной стороны, необходима была высочайшая сила могущество, которых в них нет, а другой — человеческая телесность (для существенного общения с людь­ми), которой они и не могут иметь. По всему этому та философская пол­нота (плирома), о которой вслед за язычниками-философами говорили еретики в Колоссах, — призрачная, ибо есть одна только действительная полнота: это — Иисус Христос, из Которого Одного и можно почерпать неистощимо все, что потребно к жи­воту и благочестию. «В Нем естество наше соединено с Богом, а через это и мы в Нем сделались причастниками Божественного естества, — говорит блаженный Феофилакт. — Как же вы, оставив Господа, думаете прибегнуть к Ангелам, которых Он есть Глава? Всем сказанным апостол совершенно разбивает ложное учение об Ангелах», которое покушались навязать ко­лоссянам пришельцы-философы. По мнению нашего нового толковника, здесь (в 10-м стихе) «логическое уда­рение лежит на слове в Нем. Апостол с особенной силой оттеняет ту мысль, что во Христе, а не в ком-либо другом, колоссяне имеют полноту благодати, что только в общении, в тесном еди­нении с Ним возможна духовная жизнь христианина». А так как это единение зиждется на воплощении Иисуса Хрис­та, то можно сказать, что самая суще­ственная здесь мысль в том, что толь­ко через веру в Иисуса Христа, как воплотившегося нас ради, возможна истинно совершенная и спасительная жизнь, а вместе с тем и всякое вообще проявление Божества как в Самом Се­бе, так и в сотворенных Им существах, стремящихся к полноте бытия и жизни.

   11. В Нем вы и обрезаны об­резанием нерукотворенным, совлечением греховного тела плоти, обрезанием Христо­вым;

    12. быв погребены с Ним в крещении, в Нем вы и совос­кресли верою в силу Бога, Который воскресил Его из мертвых,

    13. и вас, которые были мерт­вы во грехах и в необрезании плоти вашей, оживил вместе с Ним, простив нам все грехи,
 
Разъясняя то, что христиане полу­чили через Иисуса Христа, апостол прежде всего говорит о крещении, причем объясняет, что обрезание было прообразом крещения в смысле отсечения греховности, которое еще более наглядно выражается в креще­нии, когда во образ умерщвления по­гружают в воду и во образ восстания поднимают из купели, так что верую­щий в силу Христову крещеный вос­стает из купели живой и очищенный от греха и потому способный к жизни вечной. Обрезанные имели тень (про­образ) отъятия греховности, а необ­резанные были в полной силе греха и неразрывно следующей за ним смер­ти (как последствия и наказания). По­этому все были мертвы. И всех, кто, веруя во Христа, крестился, оживил Христос, как Его оживил Отец, вос­кресив Его из мертвых. Вместе с но­вой жизнью во Христе даруется и очищение всех грехов, как вместе с возведением из глубины водного по­гружения подается и спасение от смер­ти, и очищение скверны тела. Таким образом, первые дары Христовы — из­бавление от греха и смерти вечной, с которыми неразрывно соединены святость и вечная жизнь во Христе. Вот почему при крещении поется: «Елицы во Христа крестистеся, во Христа облекостеся». Почти все важ­нейшие толковники, объясняя глубо­кий смысл слов апостола, определяю­щих значение и силу крещения, с особым вниманием останавливаются на сравнении крещения с обрезанием, из чего естественно выводится заклю­чение о прельщении колосских хрис­тиан иудействующими, хвалившими обрезание, праздники и свои посты (стихи 16-18). Так, по Златоусту, апо­стол говорит как бы так: «Теперь об­резание не от ножа, но от Самого Хрис­та. Не рука, как там, совершает это обрезание, но Дух; обрезывается не часть, но весь человек. Тело и эта, те­ло и то, но то обрезывается плотью, а эта — духовно, не так, как иудеи, ибо вы совлеклись не плоти, но грехов». «Обрезание телесное не приносит никакой пользы обрезанным, отъятие же греховности (через крещение) до­ставляет истинное спасение», — гово­рит блаженный Феодорит. «Надо полагать, — говорит преосвященный Феофан, — что все такие выражения (как спогребение, совосстание) нуж­ны были в противовес мудраваниям философов-прельстителей, — все, а не одно только: обрезанием неруко­творенным». «Христианское обрезание — это обрезание сердца Духом, по вере в Господа Иисуса Христа, в котором человек сбрасывает с себя тиранство греха». «Когда крестились, вы тогда же сбросили с себя тело грехов­ное, тогда же обрезаны были. Кровь Господа, облившая вас через крещальную воду, смыла с вас всю нечистоту и открыла вход в естество ваше бла­годати Святого Духа, Который, при­дя, отрезал то, чем держал вас в своем власти грех, и тело греховное спало с вас. Спогребаются же в крещении Господу тем, что воспринимают ис­купительную силу Крови и смерти Христовой и в то же время умирают греху». «Освобождение от греха есть одна сторона крещения, так сказать, предуготовительная. Положительную его сторону составляет совоскресение со Христом». «Совосстать со Христом — это то же, что облечься в но­вого человека (см. Кол. 3, 10; Еф. 4, 24; Рим. 6, 4). При этом необходимым ус­ловием со стороны человека служит вера в силу (могущество) Бога». «Вера во всемогущие Божие, проявившее­ся с необыкновенной силой в воскре­сении Иисуса Христа, посредствует собой в душе христианина веру в его собственное воскресение, т.е. в воз­рождение к новой жизни», «жизни будущего века».